Мармеладный домик - номинант Горьковской Литературной премии 2017

Мармеладный домик - номинант Горьковской Литературной премии 2017

сборник рассказов и сказок Галины Мамыко "Мармеладный домик" вошёл в лонг-лист финалистов конкурса Горьковской Литературной премии 2017 г. 

 

Мармеладный домик

Зайчик жил в мармеладном домике. Не только стены и крыша, но и стол, стулья, кроватки были из мармелада. Когда на небе светило солнышко, то мармеладный домик переливался разноцветными огоньками. И любой из этих сладких огоньков можно было скушать. Что Зайчик и делал. Ну, иногда…

Однажды к Зайчику пришел в гости Медвежонок: «У тебя такой красивый и вкусный домик!» И они стали пить чай с мармеладом. Засиделись допоздна, так что и домой уже идти поздно, в лесу темно. Остался Медвежонок у Зайчика до утра. Легли каждый на мармеладную кроватку. Утром проснулся Зайчик… А вокруг – деревья, травка… А где же домик? Сел Зайчик, глаза лапками протирает. Неужели Медвежонок домик скушал? Слышит Зайчик – кто-то сопит. А это Медвежонок под кустом спит. «Эй, Медвежонок, где домик?»… «Ой!... А я, кажется, съел его. Так вкусно… И стены, и столик, и все такое вкусное… Извини, Зайчик. Я сейчас пойду и куплю тебе нового мармелада, и мы новый домик построим». Так и сделали. Стал Зайчик жить в новом мармеладном домике.

А потом к Зайчику прилетела в гости Пчелка. «Зайчик, можно к тебе в гости? У тебя такой сладкий домик!» Зайчик разрешил. «Пчелка маленькая, домик скушать не сумеет». Так подумал Зайчик. Наелась Пчелка мармелада и уснула. Уснул и Зайчик. А утром проснулся …на лужайке. Нет домика! «Пчелка, где домик?» «Ой, а ко мне прилетели все мои сестрички, родственники, друзья… Как я могла им отказать? Так и кушали твой домик, пока мармелад не закончился!»

«Не расстраивайся, мы тебе нового мармелада принесем!» Так сказала Пчелка. Полетели пчелы в магазин за мармеладом. А магазин закрыт. Хозяин Медведь в отпуск ушел. Пришел Зайчик к Медведю домой, просит его магазин открыть. «Зачем тебе дом из мармелада? Его ведь снова съедят… Лучше из бревен давай дом построим, я тебе помогу», – сказал Медведь. «Нет, – сказал Зайчик. – Я хочу в красоте жить». Ушел Зайчик, сел на лужайке и стал ждать, пока Медведь из отпуска вернется на работу. А Медведь в это время себе дом строил. Выстроил большой дом, позвал всех на новоселье. Зайчик тоже пошел. Вместе чай пили, песни пели. И вот звери стали Зайчику предлагать свою помощь, чтобы построить такой же дом, как у Медведя. Но Зайчик ни в какую, потому что, говорит, мармеладные стены на солнце зайчиками цветными сияют! Разве можно от такого отказаться. Стало зверям стыдно, что не понимают они эстетических чувств Зайчика. Да и Медведь сжалился. Взяли тогда и всем лесом слепили Зайчику новый домик из мармелада. Но только с тех пор уже никто не покушался его скушать. Потому что, оказывается, красота важнее вкусноты!

Дед Мороз из волшебного чулана

Больше всего детям нравились игры в чулане. Там находилась коллекция интересных вещей. Взрослые обычно не возражали, если Тася, Магдалина, Арсений и Галя извлекали из чулана старую швейную машинку без иголок и ниток, болотные сапоги для рыбной ловли, толстые фуфайки, ну и много еще чего. При этом мама выдавала всем хозяйственные салфетки и высказывала надежду, что заодно дети протрут в чулане пыль. Что выполнялось с энтузиазмом.

Сапоги использовались для Кота в сапогах, его роль доставалась Арсению. Но сначала он чистил сапоги салфеткой. А швейной машиной забавлялась обычно двухлетняя Галя, она ее крутила за ручку и смотрела на вращающиеся колесики. Старшая, 9-летняя Тася, имеющая обязанность няньки, соблюдала дисциплину и не позволяла Гале ничего опасного. Магдалина же любила просто затаиться в чулане между фуфайками и кричать: «Ищите меня!»

Это были самые прекрасные игры. Но в Новогоднюю ночь волшебный чулан преподнес сюрприз.

Когда в гостиной под бой курантов и выстрелы шампанского взрослые прокричали «С новым годом!» и стали смотреть по телевизору Огонек, дети решили поиграть в чулане. Ведь папа, мама и пришедшие к ним тети и дяди разрешили в эту необыкновенную ночь делать все, что хочется.

И вот, когда открыли чулан, начались приключения.

«Привет, дети. А вы мне подарки будете делать на праздник?» - раздался голос из чулана.

«Кто это сказал?» - удивились дети.

«Наверное, это Тася так играет!» - решил рассудительный Арсений.

«Это Галя там спряталась, и это она так говорит!» -  сказала Магдалина.

«Нет, Галя спит давно, и тем более она бы так не смогла все сказать».

«А может быть, это волшебство такое новогоднее, и Галя поэтому не спит!» - сказала Магдалина.

«Магдалина, тебе еще только 6 лет, а тебе, Арсений, 4, а мне 9. Поэтому не спорьте, я старше вас. Мне виднее. И вообще, у этого, кто говорит в чулане, голос совсем не похож на наши голоса», - поставила точку в разговоре Тася.

«Да, спорить не надо. Лучше угостите меня пирожными!» - сказали в чулане.

«А ты кто?.. Дед Мороз что ли?» - спросил Арсений.

«Ага!».

Арсений достал из кармана две конфеты и положил на порог чулана. «Не, я конфет не хочу. Мне бы вот пирожных!. И еще…борща. Я борща давно не ел».

Дети стали думать, что делать с этим капризным Дедом Морозом.

«Пошли за борщом и пирожными!» - приняла решение Тася, и дети ушли на кухню.

Из гостиной из-за двери доносились смех, разговоры, музыка.

На кухне было тихо и вкусно пахло. Тася наполнила миску холодным борщом, Магдалине положила в пакетик два эклера, Арсению дала нести хлеб.

Когда вернулись к чулану, обнаружили, что Дед Мороз уже вылез и сидит на пороге. «Он и правда настоящий!» - сказал Арсений,  но на всякий случай подергал Деда Мороза за белую бороду. Борода осталась на месте.

Дети расположились рядом с гостем на коврике и смотрели, как он ест.

«Неужели кому-то может нравиться борщ?» - сказал Арсений. Но Дед Мороз с таким аппетитом кушал, что Арсений задумался, а прав ли в своей нелюбви к борщу?

«А у меня всегда все вкусно, - пояснил Дед Мороз. – Я знаю один секрет. Когда я включаю этот секретный механизм, то любая еда становится вкусной, даже борщ».

«А что это за мешанизм?» - спросил Арсений.

«Не мешанизм, а механизм», - поправила старшая Тася.

«Угадайте».

Дети назвали много разных слов, в том числе «спасибо» и «пожалуйста», но так и не угадали.

«Ладно, если сдаетесь, то скажу. Надо перед тем, как кушать борщ, полдня не есть ничего».

«И даже конфет? И даже мёд?» - сказал Арсений.

«Абсолютно ничего!»

«Дед Мороз, а это ты нам подарки под елочку положил?» - спросила Магдалина.

«Нет, то другой Дед Мороз. А я Дед Мороз из чулана».

«А как ты попал в чулан?» - спросил Арсений.

«Я же волшебный Дед Мороз. А значит, все могу».

«Даже на ковре-самолете летать?»

«Ну, это в другой раз. После борща не получится. А подарков я не дарю сегодня, уже все раздарил. Я к вам пришел, потому что у вас весело. А мне грустно.  Меня все ждут в ожидании подарков, и не более. Я понял, что никому не нужен. Ведь если бы я был кому-то нужен, то мне бы тоже чего-нибудь дарили. Потому что подарки делают тем, кого любят. Вот я и подумал, что меня, пожалуй, никто и не любит».

Дед Мороз замолчал и закрыл глаза рукавицей.

«Дед Мороз, не плачь, мы тебя любим!» - сказал Арсений.

Дети побежали в детскую и приволокли ящик с игрушками.

«Дедушка Мороз, вот тебе – от нас, подарки!»

Дед Мороз сказал: «Не может быть. Это ведь ваши лучшие игрушки. Неужели вам не жалко?»

«Немножко жалко, но тебя жальче», - сказал Арсений.

«Не жальче, а - еще больше жалко», - поправила брата Тася.

«Ладно, принимаю. Тогда я просто счастлив. Я нашел друзей. Теперь я знаю, что я не один в этом мире. У меня есть друзья, которые в Новогоднюю ночь могут угостить меня борщом и подарить мне свои самые лучшие игрушки».

Потом играли с Дедом Морозом в прятки, догонялки, считалки, угадалки и всякие другие забавы.

Так наигрались, что прямо в чулане на фуфайках и уснули. Спали до обеда. Проснувшись, обнаружили, что спят вовсе не в чулане, а в своих кроватках.

«Это папа и мама нас сюда перенесли», - объяснила Тася.

«А где же Дед Мороз?» - спросил Арсений и побежал в чулан, но там никого не было. Зато на полу лежали красивый кафтан Деда Мороза, его шапочка и записка: «До следующего Нового Года!». А рядом стоял тот самый ящик с игрушками, который они подарили Деду Морозу. Но помимо игрушек там оказались еще и четыре шоколадных Деда Морозика.

«Хороший Дедушка Мороз! И такой добрый! Нам все наши игрушки оставил», - сказала Магдалина.

«Да, хороший. Он совсем такой же добрый, как наш дедушка Вова. И даже голос, как у него!» - сказал Арсений.

«Это у кого голос, как у дедушки Вовы?» - спросил кто-то за спинами детей голосом Деда Мороза.

«Дедушка приехал! Дедушка Вова приехал!» - закричали дети. Поднялись шум, визг, возня.

«Ну, вот так всегда, как дедушка в доме, так тут не поспишь!» - сказала мама сонным, но веселым голосом и пошла ставить чай.

«Дедушка, а у нас ночью в чулане был настоящий Дед Мороз!» - сказала на ухо дедушке Магдалина.

«Ух, ты!» - сказал дедушка.

«Дедушка, а что, тебе Дед Мороз тоже подарок сделал? Вот эти плюшевые ботиночки, в которых ты приехал, они у тебя ну точь-в-точь, как у нашего Деда Морозика из чулана!» - сказала Магдалина.

«Не плюшевые, а замшевые», - назидательно сказала Тася.

«Да, это ты угадала. Это мне именно от Деда Мороза из чулана!» - ответил Магдалине дедушка.

«А ты ему ничего не подарил?»

«Нет, не подарил. Как-то не подумал об этом».

«А нам Дед Мороз сказал, что ему очень грустно, потому что он всем дарит подарки, а ему никто ничего не дарит», - сказала Магдалина.

«А я сегодня не буду конфет есть! - сказал дедушке Арсений. – До самого обеда. Потому что тогда борщ станет вкусным, если ничего не есть полдня».

«Арсений, мы сегодня проспали завтрак, а поэтому ждать обеда не надо, он уже на носу», - сказала Тася.

«О! Тогда борщ не буду, потому что он не успеет повкуснеть. Так Дед Мороз сказал, это такой мешанизм секретный».

«Опять мешанизм. Ме-ха-низм. ... Скорее бы следующий Новый Год! Я Деду Морозу подарок приготовлю», - сказала Тася.

«И я тоже», - сказала Магдалина.

«А я Деду Морозу подарю…то, что самое лучшее у меня есть. Еще не придумал, что», - сказал Арсений.

И только Галя ничего не сказала, потому что было не до разговоров, ведь ей разрешили в честь праздника покрутить старую швейную машинку. Конечно, под контролем Таси.

 

Чудесный дедушка

Жила-была Вика, которая всех перебивала и никого не уважала. Начнёт подружка рассказывать про поход в зоопарк с родителями, а Вика взахлёб - о своём. Начнёт мама объяснять, как пуговицу пришивать, а Вика убежит с криком: «Неинтересно!» Придут гости поздравлять папу с днём рождения, а Вика тут как тут – тараторит, перекрикивает, не даёт другим слова сказать. И приключилось с Викой такое!  

Села она как обычно однажды утром в школьный автобус, который детей в школу отвозил. Смотрит – а её любимое первое место занято. Сидит там старичок с седой бородой. «Дедушка, а это моё место», - сказала Вика. Старичок так ласково посмотрел на Вику и говорит: «А я тебя, Вика, жду. Да ты не беспокойся, нам обоим места хватит». Удивилась Вика, что незнакомый дедушка её по имени назвал. Присела рядом, но не успела и слова сказать, как тот ей говорит: «А я тебя знаю, Вика». Она ещё больше удивилась и захотела, как обычно, тараторить, но не успела. Незнакомец продолжал говорить: «Тебя нельзя не знать. Тебя все знают. Ведь ты необыкновенная девочка. А знаешь, чем отличаешься от остальных ребятишек?» «Конечно, знаю, - уверенно сказала Вика. – Я самая умная и самая лучшая. У меня всё лучше всех. Самые красивые платья, самые лучшие отметки в школе, самые лучшие игрушки». «Вика-Вика», - покачал головой дедушка и вздохнул. «Вот послушай-ка, что хочу…», - но тут девочка перебила собеседника и затрещала как сорока о своих делах, которые ей казались важнейшими на свете. Смотрит – а старичок исчез прямо на глазах. Ну просто взял и испарился! «Вот это да!» - открыла Вика рот. И потом целый день о чудесном происшествии вспоминала. 

«Наверное, это был добрый волшебник. Хотел меня, как необыкновенно умную, наградить!» - при этих мыслях у Вики дух захватило. «Шапкой-невидимкой? Или ковром-самолетом?» От потрясающей догадки кусать локти захотелось. «Ах, зачем же я его не выслушала». Впервые пожалела, что перебила другого человека в разговоре. То-то было у Вики радости, когда на следующий день чудесный дедушка вновь появился в автобусе. «Вика, мне думается, ты ошибаешься, когда утверждаешь, что умнее и лучше остальных деток. Твоё главное отличие в другом», - сказал старичок и ласково заглянул Вике в глаза. И такая доброта была в нём, что Вика, к собственному изумлению, чуть не прильнула к дедушкиному плечу. Но опомнилась: ведь нужно срочно спросить, подарит ли он ей волшебную палочку? Но голос подвёл. А дедушка погладил её по головке и продолжает: «Никто, как ты, не умеет так НЕ слушать. Ни у кого нет такого таланта, как у тебя, не давать остальным слова сказать. Подумай, хорошо ли это?» Старичок исчез. 

От досады, что вновь ничего не выпросила у «волшебника», Вика ногой топнула. В следующую встречу таинственный старичок начал разговор с Викой с вопроса: «Помнишь, одноклассник Серёжа пытался тебе что-то рассказать, а ты не выслушала? А ведь у него бабушка заболела. И теперь Серёжа на уроки не ходит - дома за бабушкой ухаживает. А ты хоть и рядом живёшь, а ничего не знаешь, не говорю уже о том, что Серёжину бабушку ни разу не проведала. Вот как…А помнишь, к тебе во дворе подбежал с плачем соседский малыш, а ты отмахнулась. А ведь он твоей помощи просил, его большие мальчики обижали. Подобных примеров множество. Получается, ты интересуешься только самой собой». Нет, такой ерунды Вика больше не могла слушать. Раскрыла рот, чтобы выпросить волшебную палочку, а старичок исчез. 

«Ну погоди, завтра я в тебя вцеплюсь и не отстану, пока не добьюсь своего!» - мысленно пригрозила старичку Вика. И действительно, на следующий день не обошлось без сюрприза. Только уже не добрый дедушка ждал Вику в школьном автобусе, а чёрный человечек с рожками. Он корчил рожицы и ну просто мерзко хихикал. «Фу!» - Вику передернуло. «Это моё место, уходи!» - сказала она, стараясь не смотреть в его сторону. «Не-ет, не-ет, не твоё-ё-ё-ё-о! - проблеял рогатый. - А моё-ё-ё! Да и ты вся – моя с ручками и ножками! Хи-хи-хи!»  «Неправда, не твоя. Я папина и мамина», - твёрдо ответила Вика. «Была папиной-маминой, а стала моей. Если не веришь – сейчас поверишь». Стал уродец рассказывать о злых поступках Вики: родителей не почитает, никого не уважает, никому не помогает… И на каждый из этих пунктов примерами сыпать. «А раз так - значит, ты давно не папина-мамина, а моя!» - и к Вике потянулись мохнатые ручонки с когтями в стремлении обнять в знак вечной дружбы. 

«Фу, какая гадость»! - не выдержала Вика и плюнула, и руками замахала. Чертёнок захохотал и испарился, оставив Вику в облаке смрадного дыма. Зажала Вика нос пальцами и украдкой огляделась, но дети продолжали распевать весёлые песни. «Везёт им, не видели ничего», - позавидовала Вика и в горести задумалась над своим положением. «Вот дела! Вместо доброго дедушки нечисть пристала. Что же делать?» 

Посоветоваться было не с кем. Потому что Вика ничьему мнению не доверяла, даже маминому. И она придумала. Вместо поездок на школьном автобусе стала пешком на занятия добираться. Но – бесполезно! Чёртик то на плече прыгает и Вику нахваливает за её злое поведение, то под ногами путается и просит увеличить количество недобрых поступков. «Да как же ты надоел, без твоих подсказок обойдусь, сама знаю, как жить», - рассердилась Вика. «Конечно, ты всё знаешь, моя умница. Но только не крестись больше никогда!» - ласково сказал бесёнок, а потом, на всякий случай, поддел девочку рожками и подбросил. Она ударилась при падении о землю и сломала правую руку. Чёрт захихикал и на прощанье погладил Вику по голове – так что у неё волосы дыбом встали. 

От боли в покалеченной руке и от обиды Вика громко заплакала. Но в ответ – ни гу-гу. «Эй! Помогите!» Никому в голову не приходило, что Вика, презиравшая чужие советы и услуги, способна пересилить себя и попросить помощи. Сидит она на земле и слёзы льёт. Теперь уже от того, что никому, оказывается, не нужна. И вспомнилось про чудесного старичка. «Ах, - думает, -- если бы он меня услышал сейчас!» В ту же секунду старичок оказался рядом. Прикоснулся - и рука исцелилась. «Спасибо!» - с трудом выговорила Вика непривычное для неё слово. Старичок погладил Вику по голове, и стал невидим. 

Прибежала Вика домой, хотела родителям рассказать, да стыдно стало, вспомнила, как обижала папу и маму. Пошла к другу Серёже – а он занят: за бабушкой больной ухаживает. Пошла к подружкам – да на полпути вернулась, страшно – вдруг с ней не захотят разговаривать, ведь  буквально накануне она всех от себя прогнала своими насмешками. «Да и поделом мне!» - вздохнула. Слышит хохот. Соседские мальчишки привязали к хвосту кошки консервную банку. Раньше Вика равнодушно прошла бы мимо. Но не теперь! Укорила хулиганов и вызволила кошку из беды. Окружили её голуби в надежде на угощенье. Раньше Вика их не заметила бы. Но на этот раз вынесла птицам хлебных крошек. Выглянула из окна старенькая соседка, попросила сбегать в аптеку за лекарством. И эту просьбу девочка выполнила. Так и стала жить: по-новому. И всё изменилось в её жизни. 

А когда уже позабыла о своём желании выпросить у старичка волшебную палочку или ковер-самолет, он сам захотел наградить свою «подопечную». Явился ей однажды и вручил дивной красоты душистое яблоко. Долго любовалась Вика яблоком, гладила, целовала, нюхала, к себе прижимала, но скушать в одиночку, ни с кем не поделившись, было как-то совестно. Подумала-подумала, вздохнула, да и разрезала яблоко на множество долек, а потом раздала окружающим. И каждый получил для своей души то, чего ему не хватало. Злой стал добрым, жадный – щедрым, жестокий – милосердным. 

А Вика глядела на всех и тихо радовалась. А когда собралась было и сама последнюю крошечку яблочка отведать, вспомнила вдруг про Серёжину бабушку. «Ой! Я ведь до сих пор её не проведала!» Отведала чудесного гостинца больная старушка и ко всеобщей радости на ноги встала.  И хотя самой Вике так и не сподобилось испробовать того яблока, - она всё равно стала совершенно доброй девочкой... Оказывается, делать людям добро – это уже само по себе радость! 

Нашей истории конец, кто всё понял – молодец. 

 

 Сказка о том, как Комар научился быть добрым  

Комар был очень голоден. Он летал внутри маленькой комнатки и сердито пищал. Паук наблюдал за ним.

- Что ты смотришь на меня и молчишь все время, - проворчал Комар.- Лучше бы помог выбраться из этой западни. И угораздило меня. Никак не пойму, где тут выход…

- Выхода отсюда нет. Потому что это ванная комната, а она у людей всегда закрыта.

- Да я и без тебя вижу, что закрыта. Ишь, голос у него прорезался…

- Ворчи – не ворчи, а дороги отсюда нет.

Иногда в ванную заходил человек. Комар начинал кружить над ним, но тот отмахивался и комар оставался голодным.

- Иди ко мне в гости, - сказал Паук. .

- Нет, не ходи туда, - сказала сидевшая возле двери Муха. – Паук – наш враг.

Комар согласился с Мухой и предложил ей совместно обдумать план бегства из ванной. Муха посоветовала улететь через щель в двери, когда ее откроет человек. Но это оказалось делом рискованным - дверь чуть не раздавила Комара. Зато Муха успела удрать.

День шел за днем. Паук плел паутину и по-прежнему звал в гости Комара. Однажды  зашла женщина с веником и вымела вместе с паутиной Паука. Пока она подметала, Комар успел вылететь в открытую дверь и устремился к окну на свободу. Но услышал вопль Паука. Тот звал на помощь. Комар вспомнил, как ему было тяжко, пока метался взаперти без помощи. А сейчас в таком положении Паук. Комару стало жалко Паука. Теперь он знал, что такое быть в беде. Он выглянул в форточку:

- Эй, помогите, друг в беде!

Прилетели двадцать братьев комаров-молодцов и, весело пища, стали вызволять Паука из унитаза. Братья сцепились лапками наподобие гирлянды, за край которой ухватился Паук. В итоге утопающий был спасен. А наш Комар дал команду побыстрее убираться отсюда подобру-поздорову, пока дверь в ванную комнату не закрыли. И жизнерадостная ватага умчалась на улицу.

Комар, побывавший в плену, с тех пор стал помогать всем, кого видел в беде, и при этом старался вообще не залетать к людям в квартиры.

 

Необыкновенная история про то, почему мальчик Миша разлюбил обманывать взрослых

Миша не любил чистить зубы. Наверное, этим он был похож на некоторых других таких же курносых и весёлых мальчиков. Так оно, может, и так. Да не так. Никто, пожалуй, из его сверстников ещё не изобрёл средство против этой ежедневной процедуры. А вот Миша сделал гениальное, как он считал, изобретение.

Каждые утро и вечер, когда мама напоминала о необходимости идти в ванную чистить зубы, Миша послушно кивал головой и со смиренным видом направлялся туда, где его ждали зубные паста щётка. На пороге он оглядывался, прикрывал за собой дверь, а далее начиналось самое интересное. Поначалу всё шло вроде правильно. Белая душистая паста выдавливалась, зубная щётка приводилась в боевую готовность… И..! Тут Миша тихонько подкрадывался к дверям, выглядывал, не идёт ли кто… И лишь после этого кафельные стены в ванной вступали в схватку с зубной щёткой. Миша драил стены не жалея сил, да и пасты тоже не жалея, выдавливал новые порции. Вы скажете, зачем он это делал? Ну как зачем, неужели непонятно? Ведь это была инсценировка чистки зубов. Своеобразная шумовая имитация. Во всяком случае, именно так рассуждал Миша. Он представлял себе, как мама и папа сидят в зале под торшером в своих креслах за чтением книг и газет, а до их слуха доносится из ванной скрежет зубной щётки. «Какой молодец у нас сын, так старательно чистит зубы», –  представлял себе Миша мысли родителей. И все были довольны. Взрослые – сыном, а тот, в свою очередь, доволен самим собою. Правда, мама иногда с удивлением рассматривала белые разводы на стенах в ванной и начинала очищать их в уверенности, что это проказничают младшие сестрёнки Миши.

Но однажды произошло нечто такое, что …. Впрочем, слушайте.

Когда в один прекрасный вечер Миша начал было «штукатурить» стены, щётка выпрыгнула у него из рук, подлетела к лицу мальчика и… стала драить зубной пастой его нос, щёки, потом лоб…

–  Ой-ё-ёй! – запищал Миша.

И побежал из ванной. Но не тут-то было. Щётка не отставала. Она гонялась по всем комнатам за улепетывающим мальчиком, прыгала по его плечам, голове, и не отстала, пока весь Миша не был измазюкан зубной пастой. Младшие сестрёнки хохотали и визжали, прыгая вокруг брата.

–   Миша, ты что, поссорился со своей зубной щёткой? –  спросил папа. Он, как всегда, был невозмутим. Будто каждый день наблюдал, как зубная щётка гоняется за его сыном.

– Что всё это значит? – спросила мама.

 Миша хотел было по привычке соврать, что ничего не знает и не понимает. Но зубная щётка многозначительно застучала о край ванны. И Миша, что называется, прикусил язык.

 Потом оглядел себя, вымазанного с ног до головы зубной пастой, вздохнул и сказал:

 – Я больше не буду.

 И действительно, с тех пор он, как и полагается, утром и вечером чистил зубы и больше не обманывал родителей. А зубная щётка вела себя тоже вполне прилично.

 

Как слоник Буля нашел свой талант

Слоник Бяша любил рисовать на песке хоботом. У него здорово получалось. Так говорили все слоны в округе. Когда Бяшу хвалили, его старший брат слоник Буля сердился. «Ничего хорошего нет в твоих рисунках!» - говорил Буля и топтал росписи из песка. Но Бяша в другом месте изображал новые пейзажи. На его песочных картинах летали птицы, бегали слоны, цвели цветы. На сию красоту приходили смотреть соседи и знакомые, восхищенно цокали и дарили Бяше бананы. «Мама, почему хвалят моего брата? Разве он это заслуживает? Кому нужна ерунда, которую через минуту развеет ветер или затопит дождь?» - делился с мамой своими соображениями Буля, когда вокруг никого не было. Мама была мудрой слонихой, она с пониманием смотрела Буле в глаза и говорила о таких странных вещах, которые совсем не хотелось слышать. Она говорила о зависти. «Ты просто завидуешь, глупыш!» Буля надувался и уходил, размышляя над словами мамы. Но в голове назревали новые вопросы, и он возвращался.

«Почему наши с Бяшей хоботы одинаковые снаружи, но разные внутри? В чем тайна его дурацкого хобота?»

 «У него талант. Вот и все»

 «А почему у меня нет таланта? Я тоже хочу, чтобы меня все хвалили».

 «Таланты у всех есть. Их много. Они самые разнообразные. Только надо распознать его в себе».

 «А какой во мне талант?»

 «О…Он такой прекрасный».

Но мама так и не сказала, какой именно талант есть у Були. Она предложила самостоятельно найти его.

Мамины слова очень обрадовали Булю. Когда все спали, малыш поднимал глаза к небу, смотрел на звезды и размышлял о своем неизвестном таланте. Днем он приходил к брату, смотрел, как тот рисует, но больше не портил его картины. Он думал о своем таланте. «Если сейчас кто-то придет и будет топтать мой талант, я  буду очень огорчен. Значит, если я затопчу рисунок брата, то и он тоже расстроится».

«А если кто-то придет, и будет хвалить мой талант, я буду счастлив. Значит, и брат будет счастлив, если я похвалю его шедевры», - от таких мыслей жизнь Були стала более мирной, и ему уже не хотелось ссориться с Бяшей.

Однажды случилось так, что очередное творение Бяши чуть не уничтожили резвящиеся тигрята. «Пожалуйста, не топчите», - попросил Бяша. Но те отмахнулись. Еще мгновение, и все будет испорчено. Буля стоял рядом и думал: «Если бы кто-то отмахнулся от моего таланта, как от мухи, я бы опечалился. А если бы кто-то стал играть в догонялки прямо на том месте, где находится мой талант, мне стало бы еще более грустно». И тут Буля воскликнул: «Понял!» Он взмахнул хоботом, рыкнул на тигрят - их и след простыл. «Спасибо большое!» - сказал Бяша.

«Мама, я все понял! - прибежал Буля к маме. – Главное – не талант. Главное – любовь к таланту!»

«Теперь я не могу понять, что ты имеешь в виду?»

«Смотри. Я знаю, что во мне есть талант. Только пока не понял, какой именно. Мне будет неприятно, если мой талант кто-то захочет поругать. Теперь я могу представить, как больно моему брату, когда я нападаю на его творения. А поэтому надо относиться ко всем талантам, какие есть у других, так же, как к своим собственным. Чтобы никому не было обидно. И тогда чужая радость будет мне так же близка, как собственная».

«Видишь, вот ты и нашел свой талант».

«Правда? А какой он?»

«Подумай...»

 

Новогодняя сказка

Как здорово кружиться в небе и видеть мир! Так думала Снежинка. Она сияла и летала в синем вечернем воздухе в лучах звездочек. Звездочки были так близко! Каждая  пела свою песенку. Дзинь-дзинь! – вторили лунные колокольчики, переливаясь в лучах луны. Ах, как интересно! Любой на Земле и в Небе хочет жить, дружить, ожидает добра…Так думала Снежинка. У нее было достаточно друзей-снежинок. Они танцевали в поднебесном пространстве в кружевных ослепительно белых нарядах. Но вот подул ветер и разбросал подружек. Они стали прижиматься друг к дружке и превращаться в снежные мячики. Ветер хватал мячики и лепил на крыши домов, машины, людей… Снежинка ойкнула и спряталась под веточкой елки. Там сидел Зайчик.  «Ты тоже боишься ветра, - кивнул Зайчик. – Известное дело, ветер зимой бывает лют... Летом он добрее… Скорее бы лето!» «А что такое лето?» - спросила Снежинка. «Это когда весело!» - ответил Зайчик. Снежинка любила, когда весело. Ведь тогда можно водить хороводы и подпевать звездочкам под аккомпанемент лунных колокольчиков. 

Дзинь-дзинь! Дзинь-дзинь! – вдруг зазвенело вокруг. И даже елки залепетали: дзинь-дзинь! «Ура!»-подпрыгнул Зайчик и помчался по сугробам. «Что случилось?!» - спросила Снежинка, ухватившись за длинное ухо Зайчика. «Новый год!!! Он уже здесь!» Но Снежинка не видела разницы до и после Нового года. Так же искрится снег, так же легко летать... 

«А что изменилось? Почему так радуешься?» - «Да потому что после Нового года придет весна,  а за весной и лето! И будет просто отлично! Можно будет хрумать морковку, валяться на травке, греться на солнышке!» Снежинка порадовалась за Зайчика, и тоже решила ждать лета. Но старая Сова, слышавшая разговор, проскрипела: «Далеко не всем будет весело. Во всяком случае, тебе, Снежинка, будет не до веселья. Ведь на солнце снег тает. И ты, таким образом, испаришься!» 

Ах-ах, какие странные слова сказала Сова. Совсем не хотелось верить в услышанное.

 «С Новым годом!» - все вокруг шелестело, шумело, шептало, пело, сливаясь в общую радость. Звери скакали и бегали, деревья кланялись друг другу, снежинки водили хороводы, звезды сияли, луна качалась на облаках… До чего хорошо на белом свете! Нет, не может быть, чтобы это когда-нибудь могло взять и испариться, как  сказала Сова. Так размышляла Снежинка и каталась с подружками на лунных дорожках. К утру прилегла отдохнуть на мягкую снеговую перину. Прибежали дети и слепили снежную бабу. Снежинке было интересно внутри снеговика. Ее окружало множество таких же, как она, снежинок. Теперь они настолько сплотились, что превратились в единое семейное целое. «Какая разница, где быть, главное не в этом, а в том, что мы вместе, и повсюду - белый свет!» - вот что поняла Снежинка. Главное, что окружающим хорошо. И мир купается в лучах света – солнечного и, по ночам, лунного. Главное, любить друг друга. А когда все любят друг друга, тогда даже ветер не страшен. И даже когда стихия разбрасывает снег, снежинки льнут друг ко другу, чтобы плотным щитом отразить нападения. 

 Но вот наступило обещанное Зайчиком потепление. Весна. Снежное покрывало начало таять на солнце. И! Какое блаженство испытала Снежинка: ее кружевное одеяние преобразилось...в чистую капельку воды. И все снежинки тоже стали такими же капельками. А потом, о чудо, они зажурчали ручейком, устремились в речку, слились с ней. Значит, все только начинается! И речка, наполненная свежими силами, забурлила, зашумела, насыщая природу целительной влагой…

 

Как заяц из трусливого стал храбрым

Дорогой друг. Ты любишь волшебные сказки? Тогда слушай. Ты веришь в добро и отвагу? Тем более слушай. 

Сказка о Храбром Зайце Длинные Уши Короткий хвост как раз для тебя. Храбрый Заяц по имени Добряк и по фамилии Трусливый жил-поживал, горя не знал...

И было это очень давно. Ещё тогда, когда храбрые зайцы с длинными ушами любили слушать, как ветер в небе поёт песни, а птицы ему подпевают. Храбрые зайцы с длинными ушами собирались на полянке и пытались петь вместе с птицами. «А-ля-ля!» – громче всех кричал Храбрый Заяц Длинные Уши Короткий хвост по имени Добряк, но он не умел петь, и получалось совсем не так красиво, как хотелось бы. И над ним смеялся весь лес. Но Добряк не обижался, потому что был добрым и не умел обижаться. Его потому ведь Добряком и назвали. Так вот. Самое интересное в сказке Храбрый Заяц Длинные Уши Короткий хвост только начинается. Хоть и был он добрым, но ещё он был большим боягузом. Он боялся даже своей тени. Потому и фамилию ему такую дали  – Трусливый. Но сейчас, впрочем, о другом, сейчас о песнях и красоте. А вот о трусости  – это уже ближе к концу нашей сказки Храбрый Заяц Длинные Уши Короткий хвост.

Однажды этот самый Храбрый Заяц Длинные Уши Короткий хвост по имени Добряк и по фамилии Трусливый задумался: почему не получается петь красиво? Так, как поёт ветер. Так, как отзывается красивой мелодией трава на ветру? Так, как подпевают ветру птицы? Да что там птицы. А листва деревьев, а верхушки сосен и кроны дубов, а поскрипывание веточек… Всё в лесу так мелодично и гармонично. И лишь он, Добряк, никуда не вписывается. И тогда Храбрый Заяц Длинные Уши Короткий хвост по имени Добряк побежал как можно быстрее на высокую гору, как можно выше, туда, где живёт ветер.

– Эй, эй, ветер, ветер! – стал кричать Храбрый Заяц Длинные Уши Короткий хвост по имени Добряк. – Отзовись, у меня важная просьба.

– Шшшш…. Ууууу….  –  гудел и шумел ветер.

– Отзовись, у меня вопрос!  – кричал Добряк.

Но ветер только шумел.

«Наверное, он глухой, – подумал Храбрый Заяц Длинные Уши Короткий хвост по имени Добряк. – Поэтому и не отвечает. Ну конечно же, глухой, как сразу я не догадался. У меня есть длинные уши. А у ветра-то, у него нет ни длинных ушей, ни коротких, и вообще никаких. Значит, он меня и не слышит».  

Храбрый Заяц Длинные Уши Короткий хвост по имени Добряк и по фамилии Трусливый сел на высокой горе и стал ждать. Он ждал умных мыслей. Он хотел найти выход из трудной ситуации. И вдруг ветер стал так сильно гудеть, что это уже была не песня, это была настоящая грозная буря. А вот теперь мы и подошли к той самой трусости, которая была главной чертой характера нашего героя по фамилии Трусливый. Увидев, что начинается буря, Храбрый Заяц Длинные Уши Короткий хвост поначалу сильно испугался. 

Он схватился лапами за корни старых деревьев, чтобы не оказаться унесённым порывом ветра. А буря нарастала. «Надо уходить», – подумал Добряк. «Но если я уйду, я ведь тогда никогда не научусь так же красиво петь, как это умеет делать ветер. Нет. Надо остаться и ждать момента, когда ветер начнёт вновь петь, и учиться у него красоте». И тогда Храбрый Заяц вдруг сам стал петь. Он даже удивился себе. Но точно, он САМ СТАЛ ПЕТЬ, вот без всяких там страхов или хотя бы раздумий, сомнений. Он пел так громко, даже громче, чем гремел гром. Так во всяком случае казалось зайцу. 

И когда сверкали молнии, Храбрый Заяц всё равно продолжал петь. Он пел о храбрости, о радости, о счастье. И он был действительно счастлив. Потому что впервые ему не было страшно. И в этом ему помогла та песня, которую он пел. В этой песне не было слов. Но в ней была смелость, в ней были отвага и радость. Это была радость победы над самим собой.

 

Весёлый поезд

Однажды в большом зелёном лесу появился весёлый поезд. И придумал его медведь. С утра он объявил всем: «Эй, приходите, кто хочет кататься на моем поезде». Захотели все – и лисичка, и заяц, и белочка, и лягушка, и даже волк-волчок. Ну, и другие жители этого леса. Все уселись в вагончики. Медведь сказал: «Ту-ту!», взял в лапы руль и паровозик запыхтел, покатился. 

Целый день катались звери по лесу, веселились, пели песни. К вечеру, когда уже изрядно проголодались, медведь всем устроил пир горой: пригласил отведать чаю с медом и печеньем. «Спасибо тебе, Мишка!» - стали после угощенья кланяться и прощаться Мишкины друзья. «Нет, одного спасибо мало, - ответил Медведь. – Вы что,  думаете, я вас за «спасибо» катал? Нынче время такое, что ничего бесплатно не бывает. Так что платите за удовольствие!» 

Звери-друзья растерялись. «Платить будете мёдом. С каждого по бидону мёда». «Так откуда нам его взять-то?» - отвечают хором друзья-звери. «А можно морковкой?» - спросил заяц. «Нет, - сказал Медведь. – Или мёд. Или работать на меня будете весь завтрашний день». На том и разошлись. И вот, на следующее утро Медведь выдал всем по лопате и звери рыли ему до глубокой ночи на зиму берлогу. 

Прошла еще одна ночь. Как только лес осветило утреннее солнце, раздался зов медведя: он вновь приглашал кататься на веселом поезде. Но теперь никто не шел к нему. Ведь никому не хотелось связываться с таким вот «поездом», за катание на котором потом приходится до ночи рыть землю. «Эй, садитесь, покатаю!» - закричал Медведь пролетавшим мимо него пчелам. «За просто так?» - спросили пчёлы. «Нет, не за просто так. Я вас покатаю, а вы мне бочонок мёда дадите!» Пчёлы засмеялись: «Нет уж. Обойдемся мы без твоего поезда. Нам и так хорошо, летать гораздо интереснее!» 

Только тощий Комарик отликнулся. А следом и его громадная семья облепила поезд. Катал-катал комаров Медведь по лесу, а к вечеру потребовал взамен мёда. «Ты что, Медведь?! Скажи спасибо, что целый и невредимый остался», - запищали комары. «Не будем мы тебе ничего платить. И ты ничего нам не сможешь сделать!» Рассердился Медведь: « Ах, вы, такие-сякие! Да я вас одной лапой раздавлю!» Но как только Медведь стал махать лапами на комаров, те со всех сторон впились в него с ужасающей силой, так что Медведь взревел на весь лес. 

И стал он бегать между деревьями и ёлками и кричать: «Ай-я-яй! Друзья мои, где вы, помогите, спасите! Погибаю, комары злые пьют мою кровь, сил моих уже нет!» Но друзья-звери, сбежавшись, смеялись и показывали на Медведя: «Так тебе и надо. Ты нашу дружбу решил променять на наживу. Как аукнется, так и откликнется. Не будем тебе помогать». 

И лишь сердобольный Зайчонок пожалел бедолагу и даже заплакал, видя страдания Медведя. «Эх вы! Зачем злорадствуете!» - укорил он Лисицу, Волка, Лягушку, Белочку. Действительно, можно понять Зайчонка. Ведь любовь сильнее зла, а добро выше жестокости. А у зайчика было доброе сердце. И в нём не было места жестокости, а тем более злопамятства.

Наломал зайчик веток с зелёных кустов и стал отгонять от Медведя комаров. Да с такой силой и быстротой это делал, да ещё так храбро, что комары испугались и отстали от Медведя. Сел выбившийся из сил Медведь и стал слёзно благодарить Зайчика. И было Медведю стыдно за свою жадность. 

«Я всё понял. А твоя доброта, Зайчик, меня вразумила. Спасибо тебе, что не помянул мои злые дела и спас меня». И пошёл Медведь по лесу у всех просить прощения. Обрадовались звери, стали хоровод водить вокруг раскаявшегося Медведя. И с тех пор друзья-звери катались на его веселом поезде бесплатно. А потом собрались всей дружной компанией, да и вырыли Медведю большую, уютную берлогу на зиму.

Вот и сказке конец, а кто понял – молодец.  

 

Сказка о серой рыбке

Жили-были рыбки в аквариуме. Их было аж шесть штук. Красивые, цветные. Золотая, зеленая, красная, желтая и синяя. А вот шестая рыбка серая. Из-за этого с ней никто не играл. Только дразнили. Называли серым слизняком. Серой рыбке это было обидно. И она поэтому сторонилась других рыбок. Ей больше нравилось быть в сумрачном углу и наблюдать через стекло аквариума за рыжей кошкой. Рыжая кошка тоже часто смотрела на рыбок и даже облизывалась, показывая розовый язычок. «Какая же она добрая, как она нас любит, даже язычок показывает - ей хочется каждую из нас поцеловать», - объясняла себе поведение кошки серая рыбка. Иногда кошка вплотную приближалась к аквариуму, и тогда серая рыбка любовалась ее зелёными глазами. Кошка грациозно выгибала спину, выпускала коготки. Это вызывало восхищение в душе серой рыбки. «Вот кто мог бы стать моим настоящим другом», - вздыхала серая рыбка. Ей было тяжко от одиночества. Вокруг весело сновали рыбки. Целый день они играли в догонялки, потом в прятки, потом снова в догонялки. Водили хороводы. А рядом за ними наблюдали зеленые кошачьи глаза. «Да, - понимающе кивала головой серая рыбка, подавая кошке дружеские знаки. – Тебе, конечно, тоже одиноко. Ты ищешь себе друзей. Но ты большая, и не поместишься в нашем домике». Серая рыбка всем сердцем сочувствовала одинокой кошке. «Даже несмотря на то, что ты такая красивая, яркая, и все равно одна», - жалела рыбка кошку...

Но однажды случилось вот что. Кошка поднялась, наклонилась над аквариумом и засунула внутрь лапу. Цветные рыбки бросились врассыпную. «Ух ты, она решила поиграть с нами в догонялки!» - обрадовалась серая рыбка, но, увы, кошка ее не замечала, она играла исключительно с цветными рыбками. Серая рыбка заплакала.

 «Ну чего ты опять грустишь?» - заскрипел рядом краб. «Лучше бы сестрам своим помогла!». «Так они меня прогонят, вон, как хорошо играют. Самое обидное, что их новая подруга тоже не хочет со мной дружить!». «Хе-хе. Ты кого подругой называешь? Кошку? Она опасная хищница. Еще минута, и кто-то из глупышек окажется в ее животе». Серая рыбка удивилась словам краба и задумалась. Ей многое было непонятно в происходящих вокруг событиях.

А тем временем внутри аквариума начался шторм. Огромная кошачья лапа, снующая по всем закоулкам аквариума, была тому виной. «Не понимаю, но почему тогда кошка меня не трогает, я ведь совсем рядом, неужели она меня жалеет…неужели она меня все же любит?», - прошептала с надеждой серая рыбка. «Детка, она просто тебя не видит, потому что ты серого цвета, ты сливаешься по своей окраске с водорослями, камешками…Тьфу,  хватит пороть глупости. Пошли спасать твоих подружек. За мной!», - сказал краб и пополз в сторону кошачьей лапы.

 В этот момент кошке удалось сцапать самую яркую золотисто-желтую красавицу. Золотая рыбка отчаянно затрепыхалась: «Ой-ой, на помощь!!!» От такого зрелища у серой рыбки от жалости сжалось сердце, а далее она не размышляла. Она рванулась вверх, подпрыгнула, взвилась над водой аквариума и шлепнула хвостом по зеленым глазам кошки. Одновременно произошло еще одно происшествие. Краб вцепился острыми клешнями в лапу кошки. Кошка взвизгнула, разжала когти и отшатнулась как ужаленная, отпрыгнув подальше. Золотая рыбка была спасена. 

Цветные рыбки опасливо стали выглядывать из своих норок, затем подплыли к спасенной сестре, чтобы выразить свою солидарность. Но она пока не обращала на них внимания, она озиралась по сторонам. Серую рыбку как всегда было трудно различить в темных углах аквариума. А краба и подавно. Золотая рыбка подплыла к их убежищу и сказала: «Давайте дружить. Вы настоящие друзья». Подоспевшим подружкам золотая рыбка сказала: «Вот с кого надо брать пример. С серой рыбки и краба. Не в красоте, оказывается, счастье. А в добром сердце. А яркая окраска, как стало ясно, не всегда во благо. В этом отношении серая рыбка находится в более безопасном положении». Все жители аквариума согласились с этим выводом. С этих пор серая рыбка стала душой компании. А краб – главным советником.

Вот и сказке конец, а кто понял – молодец. 

 

Живая каша

По утрам мама для Миши варит кашу. Миша просыпается, и запах кипящего молока ныряет к нему в кроватку. Когда мама накладывает порцию каши на тарелку и уходит из кухни, Миша открывает шкаф и берет конфеты. А кашу зарывает внутри мусорного ведра. Мама возвращается, видит пустую тарелку и хвалит Мишу за то, что хорошо покушал. 

Однажды каша заупрямилась и отказалась от путешествия в мусорное ведро. Миша скоблил ее ложкой, ногтями, но каша безнадежно прилипла ко дну тарелки. Пришла мама, а Миша сидит перед нетронутым блюдом. У него скучный вид (помимо конфуза с противной кашей не успел набрать конфет!).

«Пока не скушаешь, гулять не пойдешь», - пообещала мама и осталась на кухне варить борщ. Пришлось подчиниться. Он вылепил поезд из манных вагончиков, проглотил их и сказал: «Конфеты вкуснее». «У тебя от них уже дырки в зубах», - ответила мама. 

Вечером, дождавшись всеобщего сна, Миша с фонариком прокрался к кухонному буфету со сладостями. Протянутую к вазочке руку остановил шепот: «Фу. Воришка». Миша оглянулся: никого. «Кто говорит?» - «Каша».

«А ты где?» - «Везде». Луч фонарика подтвердил: стол, стулья, потолок, стены – все было в каше! Стены - в пшенной, стол - в манной, потолок - в рисовой. Руки, ноги, живот - в гречневой. «Ты что, живая?» - спросил Миша. «Да. Живая. Вкусная, полезная. Кто меня уважает - растет сильным и крепким». «Ты у нас теперь навсегда?» - поинтересовался Миша. «Посмотрю на твое поведение. Если продолжишь выкидывать кашу в мусорное ведро - не уйду». – «А как же мои руки, ноги, моя пижама? Все это будет тоже в каше?» - «Да. До тех пор, пока не полюбишь меня»...

Миша помолчал и спросил: «Каша, а как научиться тебя любить?» - «Проще простого. Перестань объедаться конфетами и ешь только то, что дает мама. И прекрати врать!» – «Разве я вру?» - «Обманываешь маму». – «Это не обман, а игра». – «Опять неправда. Ты уже привык врать и воровать. Фу, как это гадко», - возмутилась каша. «А я от тебя убегу», - сказал Миша, но не тут-то было. Перловая каша приклеила ноги к полу. «Ешь кашу! Ешь кашу!» - заговорили стены, потолок, пол, шкаф. И даже окна, разрисованные смеющимися рожицами из овсянки. Миша рассердился. Зачерпнул горсть каши, размахнулся, но швырнуть в овсяные рожицы не получилось: каша самостоятельно выскользнула из кулака мальчика, шмякнулась ему на голову и сказала: «Поздравляю с новой шапочкой». 

От волос каша не отдиралась: приросла. «Не хочу шапку из каши!».- «Зато тепло». 

Миша огорчился, он просто уже и не знал, как быть дальше… Гулять во дворе с шапкой из каши, как пугало огородное, не хотелось.

«Миша, ты наш друг, а друзья познаются в беде. Мы поможем тебе», - вступили в разговор конфеты. Они повыпрыгивали из вазочки и разместились на плечах мальчика. «Мы прогоним кашу, если дашь слово дружить только с нами, и больше ни с кем. Даже с хлебом не дружить». Миша ответил: «Обещаю! Мне очень нравится с вами дружить. Освободите меня». Мгновенно каша исчезла, конфеты вернулись в вазочку, а Миша пошел спать. Наутро он решил, что ночное приключение  приснилось. Из кухни, как обычно, плыл запах кипящего молока.

Но вскоре начались такие события!

Миша собрался завтракать, а каша испарилась: вместо нее в тарелке выросла гора конфет. «Вот это да-ааа!» - восхищенно открыл рот Миша, и конфеты стали прыгать ему в рот.

На обед мама приготовила любимые куриные ножки. Но когда Миша захотел подкрепиться, аппетитная куриная ножка в его руке преобразилась в леденцового петушка на палочке. «Я так не играю!»- сказал Миша. В ответ захихикали. «Кто смеется?» - «Каша, которую ты променял на конфеты». Вечером не удалось попробовать маминых голубцов: пища упорно уступала место сладкому десерту. Миша уже буквально кружил возле домашних запасов, в пустом желудке урчало от голода. Даже пытался без помощи рук вцепиться зубами в кусок сыра в холодильнике, - в надежде на опережение подвоха. Но и акробатический трюк не помог: вместо сыра на языке оказался шоколад. 

«Каша, давай дружить!» - взмолился Миша и освободил переполненные карманы от конфет. На сладкое смотреть больше не мог.

И с тех пор все стало на места. Мучения с конфетными чудесами закончились. Миша ел кашу, не таскал конфеты и, что крайне важно, никого не обманывал.

 

Сказка про злых комариков и про то, как добрые дети спасли от них целый лес

Однажды маленькие Петя и Наташа пошли гулять на зеленую лужайку собирать цветы. Мама сказала им: «Только к пруду не подходите!» Цветов и душистой травы было очень много. Дети нарвали букеты мяты, гвоздики, лаванды, шалфея. «А давай пойдем к пруду! - предложил Петя. – Там, наверное, цветов ещё больше, вот мама будет рада нашему подарку!» Наташа ответила: «Мама не разрешила!» «Но ведь мы ей принесем в подарок букеты!»

 И дети побежали к пруду. Но они не знали, что синий пруд давно был захвачен злыми комариками, которые не разрешали никому приближаться к воде. «Куда вы идете?» - удивленно квакнула лягушка. «Даже я, знаменитая на весь лес лягушка Квачка, потеряла право жить возле пруда. Комарики во главе с их главным Царём Комаров всех прогнали». «Ну и что! – храбро ответил Петя. – А мы никого не боимся. Даже комаров каких-то!» «Ой, а мне страшно, я комариков боюсь!» - призналась Наташа. «Знаешь что, мы возьмем большую палку в руки, и комарики нас испугаются!» - предложил Петя. Дети выбросили букеты мяты и календулы и вооружились палками. Чем ближе к пруду, тем тише и пустыннее становилось вокруг. Вот уже не стало слышно пения птиц, перестали прыгать в травке зайчики, даже муравьев больше не было видно под ногами. Потянуло сыростью и холодом. «Бр-р», - поёжилась Наташа и с опаской стала озираться по сторонам. И тут кто-то запищал у них над головой: «Как вы посмели войти в наше комариное королевство?» Этот тонкий писк принадлежал подлетевшему к ним комарику-разведчику. «Уходите, иначе я позову стражу, а затем и все наше войско комариное на вас нападет!» Петя поднял высоко палку: «А это ты видел?» Он махнул с угрозой на комарика, но через мгновение ребята оказались буквально окружены целой стеной комаров. Все вокруг них пищало и жужжало. Комарики стали впиваться малышам в ручки, щечки. «А-а-а-а!» - закричали Петя и Наташа. «Мама, мама!» - они звали маму и бежали сломя голову назад домой. Комарики неотступно преследовали детей. Неожиданно атака вдруг чудесным образом завершилась. «Ай-ай-ай!» - запищало в один голос комариное войско. «Назад! Опасность!» - подал сигнал Комариный Царь и комаров как ветром сдуло. «Что это?» - дети стали оглядываться в поисках неведомого друга, спасшего их от злых комариков. «Эй! Ау! Кто вы, отзовитесь, вы, кого так боятся комары?!» В ответ на вопрос Пети дети услышали шепот под ногами. Братик и сестра присели и ахнули: они увидели оставленные ими букеты мяты, гвоздика, лаванды, шалфея. Неужели комарики боятся этих растений? «Да, - зашептали оранжевые цветочки календулы. – Наш аромат для комаров - это смерти подобно. Не зря эфирные масла из мяты, гвоздика, лаванды, шалфея добавляют в специальные смеси, с помощью которых люди обороняются от насекомых».

Когда малыши вернулись домой и рассказали папе и маме про свои приключения, то мама обняла их и ласково пожурила: «Ая-я-яй, мои дорогие любимые малыши. – Видите, что значит, не слушаться маму, ведь я вам не разрешила ходить к пруду. Теперь вы убедились, что надо слушаться старших и не делать то, чего вам не разрешено!» А папа при этом добавил: «Что касается ваших букетов цветов, то есть еще лучшее средство защиты от комаров - смесь настоящих эфирных масел из тех цветов, которых комары боятся. Тут вам и календула, и гвоздика, и лаванда, и мята, и шалфей. Я как раз сегодня купил для всей нашей семьи эту чудесную смесь». С этими словами папа достал из портфеля флакон и стал наносить на одежду малышей прозрачные капельки. «Вот теперь вы можете смело вступать в бой с комарами. Они будут вас бояться как огня»! Так оно и случилось. На следующий день дети вместе с мамой пошли гулять к комариному пруду, прихватив с собой флакон с заветной жидкостью. Встречающимся навстречу зайчикам и лягушкам они предлагали испробовать на себе оружие защиты от комаров. Таким образом к пруду они пришли в сопровождении целой армии зайцев и лягушек во главе с известной на весь лес доброй лягушкой-старушкой Квачкой. В воздухе стоял аромат цветочной смеси. Учуяв этот запах, комары с оглушительным писком тучей взвились над лесом и во главе со своим Царём навсегда скрылись из виду.

Тут и сказке конец, кто понял смысл – молодец. 

 

Хозяин леса

Ёжик считал себя хозяином леса. И действительно, куда ни глянет – все можно потрогать, а если нужно, то и забрать. И никто пикнуть против не посмеет. В противном случае будет иметь дело с острыми иголками. А уж на иголки ежик самый богатый на свете! Целыми днями он как колючий колобок крутился между деревьями в поисках диких яблок. И не возвращался в свой домик, пока на колючей спинке не останется свободного места. Так и возвращался домой, увешанный лесными дарами. 

«Ничего, летом потружусь, зато зимой належусь», - говорил сам себе Ёжик, когда, бывало, ему хотелось подольше поспать. И вот, когда наступила зима,  в бронированные ворота позвонили. А надо заметить, Ёжик был хозяин богатый и предусмотрительный. И поэтому у него при входе во двор была установлена веб-камера. Ёжик мог, не выходя из своей квартирки, поглядывать на монитор видеосистемы, и знать, что за оградой домика делается. Глянул, а с экрана ему кланяются закадычные друзья – Зайчик, Кабанчик, Белочка, а за их спинами еще и другие фигуры вырисовываются. «Ого!» - пробормотала Ёжик и задумался. «Впускать или не впускать? Незваный гость хуже двух званых. Наверняка что-то просить будут». 

От таких мыслей Ёжик расстроился. Окинул взглядом свои холодильные камеры и шкафы-сейфы с зимними заготовками. Хорошо, что на каждом – замки с шифром. «Что там у вас?» - спросил Ёжик, набрав номер сотового телефона. «Ёжик, привет! Мы по тебе соскучились! Как там ты? Давно тебя не видно!» - затараторил голос Зайчика. «Чего все-таки пришли?» - сказал Ёжик. В визиты вежливости он не верил. Да еще зимой, когда и носа на улицу просто так высовывать никому не хочется.

«Ёжик, хватит жмотиться. Мы тут голодные, а у тебя закрома трещат, может, поделишься с друзьями, а?» - перехватил у Зайчика трубку Кабанчик. «Вот-вот, - сказал Ёжик. – Я всегда говорил, что настоящей дружбы не бывает. Нет чтобы проведать друга, спросить, а не заболел ли, а не нужно ли чего». «Ёжик, - послышался в трубке голос стеснительной Белочки, которая крайне редко решалась высказывать свое мнение. – Извини, пожалуйста. Мы не хотели нарушить твой покой. Но мы действительно очень хотим кушать». – «А почему сами о себе не заботились, когда лето было? Почему не заготавливали, как я это делал, кропотливо и ежедневно!? Бегали в свои глупые догонялки и прятки. Все, не мешайте, уже вечерние новости начинаются», - раздраженно сказал Ёжик и уткнулся в телевизор.

Всю неделю никто не беспокоил Ёжика. Даже скучно стало  - все один, да один. И вот когда надумал выйти в свет - на зверей посмотреть да себя показать, на его домик обрушилась снежная лавина. Проснулся он утром, а вокруг такая немота и темнота, хоть глаз выколи. И связи с внешним миром никакой. Света нет. Мобильник разрядился, телевизор, радио, веб-камера, интернет не работают, дверь не открывается. Нащупал Ёжик возле своей кроватки мешок с яблоками, жует и ждет у моря погоды. Сколько так прошло времени – неизвестно. День, два, или того больше. Слышит как-то – наверху шум. Прислушался. Голоса знакомые. «Точно, друзья в футбол гоняют! Неужто прямо по садику с огородом?» - забеспокоился Ёжик. Вынул из-под изголовья ружье и давай палить холостыми. Наверху стихло. «Ну вот, поняли, где раки зимуют!» - хмыкнул Ёжик и дальше яблоками захрустел. Да так аппетитно, что Мышь прибежала. Ёжик отпихнул ее, а та, не дождавшись угощения, говорит с обидой: «Чем впустую здесь сидеть, друзей бы на помощь позвал, а не то от жадности лопнешь!» «Иди отсюда, пока на колючки ко мне не попала», - пригрозил Ёжик, но над словами Мыши задумался. И когда над головой снова послышались веселый визг и топот, Ёжик изо всех сил стал кричать: «На помощь! Помогите, меня снегом завалило!» «Е-е-ежик! Ура! Это он! Нашелся!» - послышался далеко-далеко голос Зайчика. «Ну вот, теперь меня освободят из заточенья!» - сказал Ёжик и уснул. Но радоваться было рановато. Никто, кроме Зайчика, не захотел помогать тому, кто не так давно гнушался добрых друзей. Три дня Зайчик в одиночку разгребал снежный занос, но успел добраться только до крыши домика Ёжика.

 И тогда обратился Зайчик ко всем зверям через местное телевидение в вечерних новостях с такой речью: «Как вам не стыдно, звери-зверюшки мои дорогие! Как вы можете спокойно спать, когда один из наших собратьев в беде?! Сейчас не время сводить счеты. Нужно всем дружно собраться и помочь тому, кто взывает к вашим сердцам о помощи! Как бы вам самим не оказаться заживо погребенными под гнетом собственной совести!» Надо заметить, что Зайчика в лесу все уважали за сердобольность. «Ах, ты наш совестливый!» - завздыхали звери перед телевизорами. Некоторые даже уснуть не смогли из-за мук совести.

 И вот закипела работа. Медведь на бульдозере, волк на бронетранспортере, лисица на «Тойоте», кто на чем, словом, прикатили к дому Ёжика. А Зайчик по имени Совестливый и вообще привел отряд таких же как он, длинноухих, с лопатами и граблями. Закипела работа не на шутку. Так что к вечеру смогли освободить домик Ёжика из снежного плена. На радостях стали хороводы водить и чаи гонять. А уж угощением к чаю, конечно, Ёжик обеспечил. На этот раз он уже не стал рассуждать, надо или не надо делиться с другими своими запасами. 

 Можно было бы на этом и закончить наше повествование, если бы не Мышь. Она, пока друзья пировали, залезла в погреба Ежика и перетащила в свою норку большую часть съедобных запасов. «Ограбили! Ай-ай-ай!» - запричитал Ежик, выскочив из домика наружу и стал от горя на себе колючки рвать. «Ну хватит, слезами горю не поможешь, - прикрикнул Кабанчик. -  Хуже будет, если облысеешь. Вон, уже сколько колючек из себя повыдергивал. А на чем потом будешь летом яблоки таскать?»

 «Не плачь, - сказал Зайчик. – Ведь у тебя есть друзья. А друзья познаются в беде». Вышел вечером Зайчик по имени Совестливый в прямой телеэфир и призвал всех оказать Ёжику посильную помощь. И потащили к бедолаге со всего леса кто, что мог – орехи, яблоки, семечки, мед, сушеную траву. Сидит Ёжик и снова плачет – на этот раз от радости. «Как мне стыдно перед вами, - сказал он в вечерних теленовостях в прямом эфире. – Я к вам был так жесток, когда просили меня о помощи. А вы, а вы»… Тут Ёжик всхлипнул и стал громко рыдать прямо в микрофон. Микрофон намок от его слез и перестал работать. Но все и так поняли, что хотел сказать Ёжик.

И даже Мышь прослезилась, жуя у экрана своего телевизора одно из украденных яблок. Поздно ночью разбудил Ёжика скрип. Приоткрыл глаза и видит: Мышь обратно наворованное тащит.

 

Письмо папе

Пальчик замирает над клавиатурой. Глаза устремлены на экран, губы шевелятся. Нос морщится. Петя читает по слогам набранный текст. Глубоко вздыхает и продолжает тыкать по буквам.

«Случилась история. От неё горько. Как тогда, когда откусил от красного перца верхушку. Тогда тоже было горько. А мама сказала «Балда». Во рту горело. И сейчас - горит. Но не во рту. А не знаю где…»

Вспоминает совет папы делать разминки. Вынимает ногу из-под себя, сменяя её на другую. Ноги затекают. Убегает на балкон. Ёжится. Холодный осенний воздух мурашками пробегает по коже. Сверху виден проспект с машинами, доносятся гудки. На детской площадке муравьями снуют малыши. Кучкуются мамаши с колясками. А голову задрать, так птицы далеко-далеко, чёрными точками полосуют небо, и белая стрела самолёта.

В двери поворачивается ключ.

Петя мчится в прихожую. Прыгает перед братом, машет руками, кричит во весь голос: «Ура!» В клетке от шума суетится канарейка. Хлопанье крыльев, перестук качелек, щебет. Володя пытается держать строгую мину, степенно освобождается от рюкзака с учебниками, но младший брат щекочет под мышками, оба катятся с хохотом по полу.

Через несколько минут они у компьютера. Володя умеет обращаться с клавиатурой лучше Пети. А значит, ему и текст набирать.

Под диктовку младшего брата стучат клавиши, на экране увеличивается количество строк. И вот уже белое поле заполнено почти наполовину. В дверь звонят. Мальчики переглядываются с испугом. Неужто папа? Это он имеет обычай звонить, не любит возиться с ключами. Но ведь ему ещё рано быть дома. «Папа!» – восклицают хором.

– Быстрее, выключай компик! – Петин голос дрожит. Глаза широко открыты. Канарейка от шума снова прыгает и хлопает крыльями.

Володя вглядывается в экран. С удивлением переводит взгляд на брата:

– А ты что, научился озаглавливать и сохранять?

– Нет. Там уже был текст открыт, я под ним писал.

– Ты что?! Папин текст?!

– Ну  и что. Для него же написано. Вот и прочтёт быстрее. Зато сюрприз!

Володя с сомнением бросает взгляд в сторону двери, нажимает курсором «мыши» на обозначенный в верхнем левом углу экрана графический значок «сохранить». Снова звонят. Компьютер переводится в ждущий режим.

– Что же, голубчики мои, так долго не открываете? В компьютере опять сидели, а? Ну-ка признавайтесь! Вот дождётесь, на пароль поставлю. Я на минуту по срочному делу. Ждёт машина. А ты, Володя, чаю с бутербродом приготовь пока. Одна нога здесь, другая – там.

Большое папино тело заполняет крутящееся кожаное кресло. Петя, на корточках, расправляет полы длинного плаща, чтобы не попали под колёсики. Снизу посматривает. Улыбка делает папины глаза маленькими, как у игрушечного мишки. «Не напрасно потрачено столько времени, энергии, сил. Сочность метафор, эпитетов, а сколько экспрессии». «Пожалуй, ничего красивее я ещё не писал. Вот он, Божий дар. Слава Тебе, Господи», – крестится. Смотрит на часы. В запасе пара минут. Хочется дочитать до конца. Уж больно хорошо.  «Утру нос, наконец, Глупцову… Ну, фамилия однако у него говорящая». Вслух прыскает, косится на заулыбавшегося сына, подмигивает.

«Спят усталые игрушки»…– мурлыканье из кармана плаща.

Петя подхватывается, освобождает из складок мобильник и вкладывает в протянутую руку.

– Василий, спаси Господи, до сих пор ничего нет. Ты уже отправил? – доносится из трубки тревожный мужской голос.

– Ох, прости, отец Николай, зачитался своим творением.

– Давай, батенька, срочно, я ж предупреждал, ждать не можем, пустует место. Газету надо в набор. И на будущее – больше не забывай. Отправлять тексты за два дня, не позже.

– Так я, отец, и не надеялся, честно сказать, на срочную публикацию. У вас же всегда места нет, то одному дьякону, то другому полосу под статью, то епископу, то две полосы под репортаж с молодёжно-православной конференции… Я и расслабился. А ты, прости, так и не объяснил толком, откуда вдруг сей царский подарок мне, рядовому мирянину?

– Слетела тут одна заметка, а втиснуть ничего толкового нет на замену. А ты хвалился, что написал близко к церковной тематике.

– Так специально же и старался, угодить хотелось. А то к вам по-другому и не пробиться. Файл в письме... Готово. Получил? Отлично.

Дверь громко захлопывается. Мальчики прислушиваются к отдалённому гула лифта.

Володя садится на диван, придвигает журнальный столик и медленно, с задумчивым видом, подражая папе, отхлёбывает из папиной чашки им недопитый чай.

Вечером перед сном братья перешёптываются из своих кроватей. Хочется поскорее узнать папину реакцию на прочитанное.

Родители спят. Иногда из их спальни доносятся шорохи. Это мама на цыпочках подходит к кроваткам новорождённых близняшек. Сегодня папа привёз маму из роддома. Володя и Петя вспоминают розовые сморщенные личики сестричек внутри кружевных конвертов, и чувствуют себя рыцарями-богатырями.

Утром братьев будит домашняя разноголосица. На тумбочке в прихожей поёт детскую колыбельную папин мобильник. В спальне родителей пищат новорождённые. По паркету быстрое шлёпанье босых ног. Папа в трусах бежит из туалета в прихожую, хватает мобильник, и снова скрывается в туалете. Мальчики вспоминают вчерашние события с компьютером.

После разговора с редактором папа возвращается в спальню рассеянный, озабоченный думами. «Как, однако, досадно. Самые удачные места, в которые душу вложил, взять и вырезать. Нет, надо было туда самому ехать. На флэшке отвезти, без электронной почты, вручить, посидеть рядом, поговорить, повозиться вместе над текстом. Глядишь, вся красота и осталась… Ах, да, роддом же, куда ехать… А так, что ж там теперь будет, и представить трудно…»

– Тс-с, – жена в домашней сорочке оглядывается на скрип двери, прикладывает палец к губам.

Супруги стоят над люльками младенцев, смотрят с умилением на чмокающих во сне.

Дрёма больше не идёт. Из-под подушки извлекается толстый блокнот, спутник в метро и на работе, в машине, поезде и самолёте, в любое время дня и ночи, хранитель вдохновенных набросков.

– Папочка, спи. Опять голова будет болеть. И зачем себе мозги забивать писаниной. Денег в семье хватает. Тем более и приработка от твоих творений ноль. Только здоровье и нервы портишь.

Он согласно кивает, но от блокнота оторваться уже не в состоянии. Сердце сжимается при взгляде на драгоценные строки, вымученные, родные, близкие, и теперь их вырезали как аппендицит. «Изумрудная мантия речной глади». Или вот это: «Песчаные берега словно величественный омофор архиерея»… «Щедрые россыпи звёзд в зеркале водопада как в узорчатой ризе священника»…  «Ряды крепких белых зубов точно брусочки просфор в потире».

Не выдерживает, уходит на кухню.

– Отец Николай, а зубы и просфоры тоже, что ли, выбросил?

– Эк, какой ты неугомонный, батенька. Ну да, сказал же, только вторую часть и оставил. Она у тебя самая лучшая. А остальное, извини, рюшечки да сопли.

– Так как сопли, как сопли, если там всё церковное, просфоры, омофор, риза… Как и договаривались, эссе о жизни с точки зрения духовного и нравственного созерцания. А я туда ещё и природы добавил, как частицы земного бытия.

– Эк ты, батенька, прямо дитя. Бытие, нравственность, созерцание... Эта твоя, запечатлённая на бумаге, болтовня выеденного яйца не стоит, потому как фальшь в каждом слове, в том числе и в твоих "омофорах" с "зубатыми просфорами". С подобным можно бороться только путём безжалостного отчленения зёрен от плевел. Что я и сделал. Правда, маловато осталось. Пришлось картинками из интернета разбавлять. Нашли мальчугана за компьютером, как раз в тему.

– Какого мальчугана, какого компьютера?!

– Говорю же, из интернета. А с этой картинкой получилось забавно. Настоящий детский уголок в газетном подвале. Даже рубрику под стать придумали: "Детский уголок". Бери на заметку. Будешь постоянным автором, если не опустишь планку. Ты и ошибок, между прочим, что-то налепил, как ребёнок малый… Хотя, понимаю прекрасно: жена рожает - не до грамматики. Лучше скажи, когда на крестины позовёшь? Мы с матушкой уже подарочки приготовили. А несколько экземпляров сегодняшнего номера тебе водитель сейчас подвезёт, сразу из типографии, тёпленькие.

Петя и Володя выглядывают из детской, прислушиваются.

– Наверное, опять не хотят печатать, – говорит на ухо Пете старший брат. Оба вздыхают, ныряют под одеяла и засыпают.

Пете снится папа с газетой в руках. Газета становится большой, папа делает из неё бумажный кораблик, залезает в него и плавает по морю.

– Привет, старина, – в трубке голос Глупцова. – С двойней тебя... Ну, удивил ты меня на этот раз.

– Так чего ж тут удивительного. Дети у всех родятся. Бывает, и тройни.

Глупцов не слышит. Трубка рокочет без остановки.

– Да ещё так лихо у тебя получилось. Меня до слёз пробило. В первый раз у тебя столь удачно.

– Да нет, брат, извини. Это уже в третий раз.

– Какое "третий". Сто третий, скорее. А предыдущие "сто" – откровенный брак.

– Да ты меня искренне обижаешь, Глупцов.

– Обижайся-не обижайся, а я кривить душой не умею.

– Так поосторожнее хотя бы выражения подбирай.

– Я тебе прямо говорю: начни с чистого листа. Всё прежнее, неудачное, выкинь из головы и из дома на помойку. А только этот, сегодняшний, вариант и оставь. И дальше действуй в том же духе. Тогда загремишь на весь мир.

– Ну ты прямо меня вводишь в полное недоумение. Не пьян ли, случаем?

– Только пограмотнее на следующий раз чтоб было. Ибо нынче уж больно много ошибок. Мне попыхтеть пришлось над правкой. Я хоть, старина, и тёртый калач-корректор, но такого ассортимента ляпов у мужчины с высшим образованием не видывал за всю свою 40-летнюю трудовую биографию.

– Послушай, Глупцов, о каких ляпах и правках ты толкуешь? Меня в краску вгоняешь. При чём вообще тут высшее образование? И тем более - лично ты? Это дело наше с супругой сугубо тонкое, деликатное, и если хочешь, интимное.

– Так это не я, а ты пьян, старина. Мне и дела нет до ваших отношений супружеских. Я про Фому, а ты про Ерёму. Ты, видно, переутомился от семейной вахты на ниве деторождения.

В дверь звонят. Улыбающийся водитель поздравляет с новорождёнными хозяина в пижаме, отдаёт пакет с газетами.

– Василий Петрович, вам Глупцов просил сказать...

– Знаю-знаю, уже имел удовольствие только что принимать его пожелания в адрес моей семейной деятельности.

– Не, Василий Петрович. Меня уполномочили в другом ракурсе высказаться. Глупцов просил засвидетельствовать своё восхищение вашим выступлением в сегодняшнем номере нашей газеты.

На последней полосе, под фотографией кудрявого карапуза, увлечённого работой в ноутбуке, крупным шрифтом: «Письмо папе», Василий Скворцов.   

– Что-что? Фамилия моя, а остальное – что это, откуда?

Не глядя, рукой нащупывает сзади себя пуфик, присаживается, не отводя взгляда от газеты. Трижды пытается прочесть, но сосредоточиться не может. Что же это такое? От его эссе ничего, кроме фамилии и имени автора, не осталось? А остальное? Где? Первая мысль – звонить, бежать, ехать в типографию, в редакцию, ошибка, накладка, брак, катастрофа! Заглядывает с обратной стороны. Проповедь митрополита... Кажется, что сейчас откроется свод небесный или земля провалится под ногами.

В кухню заглядывает жена:

– Папочка...

На полуслове обрывает себя. В изумлении смотрит на мужа с перевёрнутой вверх ногами газетой в руках. Берёт со стола вторую газету, рассматривает. Находит фамилию Скворцов. Читает вслух.

«Дорогой папа. Пишет тебе сын Петя. Случилась история. От неё горько. Как тогда, когда откусил от красного перца верхушку. Тогда тоже было горько. А мама сказала «Балда». Во рту горело. И сейчас - горит. Но не во рту. А не знаю где… Решил тебе написать. Потому что рассказать не получается. Если буду рассказывать, могу заплакать. И я боюсь, что ты будешь меня ругать. Когда я ходил с тобой в магазин вчера… Ты покупал пелёнки для новых сестричек. Я хотел сделать сестричкам тоже подарок. Возле кассы на столе лежали две монеты. Большая и маленькая. Я взял большую, она более красивая. И блестит хорошо. Тётя кассир не заметила. При выходе из магазина я положил монету возле порога. Людей вокруг не было. Никто не мог взять. Я думал, ты увидишь, заберёшь, и будет всем радость. И купим подарок сестричкам новым. А я буду как рад. Ведь этот подарок от меня. И от Володи. Он тоже любит сестричек. Другого ничего не можем больше подарить. Потом я побежал к тебе. Ты меня искал. И мы стали уходить. Когда мы пришли к выходу, ты не посмотрел под ноги. И не увидел монету. Ту, что я там положил. Я ТАК ЖАЛЕЛ. Я хотел сказать: «Смотри, папа, деньги!» Но другой мальчик с мамой наклонился и забрал мою монету. Вернее, наклонился без мамы, но был он с мамой. Папа. Прости меня, что так вышло. Я больше не буду брать чужие деньги. Я у Бога уже прощенья просил. В твоей спальне, перед иконой. А подарок сестричкам мы с Володей купим, когда станем большими и будем зарабатывать деньги. Я буду работать Ильёй Муромцем, а Володя пожарником».

 

Трудная исповедь

 

 

Сегодня  Антон загружен делами, поэтому уединился в своей комнате.

 

– Антон, а что ты там делаешь? – мама пытается заглянуть в детскую. Бросившись к двери, Антон давит на нее руками и коленом, подпирает стулом. Громко говорит в крашеные доски двери:

 

– Мама, сюда нельзя. Идёт служба. Я – батюшка.

 

Подбегают другие дети. Шёпот, шорохи, мама что-то вполголоса объясняет.

 

Дети колотят в дверь:

 

– Мы тоже хотим в батюшку играть!

 

– Нет! У меня всерьез. А вы смеяться будете.

 

Слышны возня, хихиканье, спор, хныканье. Приближается стук бабушкиной палки.

Свистящий шёпот обещает новую игру. Радостный визг, прыжки, бабушкино кряхтенье (это означает, что кто-то повис на бабушкиной шее), чмоканья (это поцелуи в бабушкину щечку) и басистые смешки (это бабушка). Топот ног и шарканье тапочек всё тише, и вот уже где-то на другой половине дома отдаленные взрывы детского хохота и повелительные возгласы взрослых. Возле комнаты Антона тишина. Он прислушивается, бросает строгий взгляд на дверь и возвращается к служебным обязанностям:

 

– Аминь.

 

На полу рассажены в рядок игрушки.

 

– Коля. Твоя очередь.

 

Накидывает на куклу салфетку, слушает, крестится, бормочет:

 

– Ох-ох, стыдно! Как плохо ты себя вёл. Чтобы в последний раз такое было!

 

Поет тоненьким голосом, обходя комнату и покачивая кадилом, связанным бабушкой из пряжи от дырявых носков:

 

– Господи, помилуй… Господи, помилуй….

 

На Антона с иконы смотрит Бог.

 

Крестится, встает на колени и склонившись до пола, шепчет: 

 

– Прости, я маму не слушался.

 

Приподнявшись, встречается с проницательным взглядом Господа, зажмуривается и, уткнувшись лбом в коленки, продолжает:

 

– Сделай так, чтобы я слушался маму. И чтобы мама не сердилась, когда я ее не слушаюсь.  

 

Перед сном, после маминой сказки и общих семейных молитв (когда мама обходит кроватки с вопросом о детских проблемах в течение дня), Антон говорит:

 

– Мне надо на исповедь.

 

– Что-то случилось?

 

– Да!

 

– А мне можешь сказать по секрету?

 

– Я ни разу не исповедовался. Это грех!

 

– На исповедь дети начинают ходить с семи лет. Вот когда тебе будет семь лет, тогда и на исповедь.

 

Молчит, думает над мамиными словами. Спустя время, когда все уже засыпают и в комнате слышно тиканье часов, у маминой подушки раздается шёпот:

 

– Мама, ты спишь?

 

– Да.

 

– Нет, не спишь.

 

– А что?

 

– Сколько ждать, чтобы семь лет исполнилось?

 

– Два с половиной года.

 

– Это два с половиной лета, две с половиной зимы, две с половиной весны и две с половиной осени?

 

– Примерно так.

 

– Грехов же сколько скопится!

 

– Ну, хорошо. Через два дня – суббота. Перед вечерней службой попросим отца Андрея, он тебя исповедует. Раз грехов много – тогда, конечно, ты прав.

 

В оставшиеся до церковной службы дни чертит на бумажном листике какие-то условные знаки, спрашивает у мамы, скоро ли суббота.

 

В субботний день мама вынимает из шкафов наглаженную чистую одежду, все готовятся к поездке в церковь.

 

Антон берет из-под подушки записку, исписанную одному ему понятными каракулями.

 

В церкви – очередь к священнику. Батюшка за деревянной ширмой, там – таинство исповеди. Служба еще не началась. Собравшиеся стараются не нарушать тишину разговорами. Из-за ширмы неразборчиво доносятся приглушенные голоса. Горят свечи перед иконами.

 

– Антон, иди, батюшка разрешил. Во время исповеди не крутись, стой спокойно, опустив голову.  Руками не размахивай. Не смейся. И не забудь, взрослым надо говорить «вы», а не «ты», – скороговоркой напоминает мама уже неоднократно озвучиваемую за минувшие сутки инструкцию.

 

– А вот Богу можно говорить «ты», –  подытоживает Антон.

 

–  А почему так? – спрашивает старушка из очереди.

 

– Потому что Он – Отец.

 

Хочет еще что-то сказать, но мама подталкивает туда, где ждут. Взгляды окружающих людей устремлены на мальчика. Делает шаг вперед... Из-за ширмы выглядывает отец Андрей и смотрит на Антона.

 

Идёт к батюшке, ему очень хочется оглянуться на маму, но пересиливает себя.

 

– Дитя мое! Христос невидимо стоит перед тобою, принимая исповедь твою. Не стыдись и не бойся, не скрывая ничего от меня, но скажи всё, в чём согрешил, не смущаясь, чтобы принять оставление грехов от Господа нашего Иисуса Христа. Вот образ Его пред нами: я же только свидетель, чтобы свидетельствовать перед Ним всё, что скажешь мне. Если же что-нибудь скроешь от меня, будешь иметь двойной грех. Ты пришел в лечебницу – не уйди отсюда не исцелённым…

 

Антон вспоминает, что делает мама в таких случаях, и тоже крестится, кланяется, затем тянется на цыпочках, чтобы поцеловать лежащие перед ним Евангелие и Крест, но не достает. Священник поднимает мальчика, и тот прикладывается к святыням.

 

– В чем бы ты хотел покаяться?

 

Роется в кармане, вытягивает носовой платок, игрушечную машинку, и, наконец, находит нужное в другом кармане – бумажный комочек, слипшийся от растаявшей шоколадки, которую сунула внуку бабушка. Расправляет обеими руками листик и смотрит на содержимое записки: жирные шоколадные кляксы напирают одна на другую, поглотив написанное. Вокруг распространяется аромат шоколада. Бумага в руках подрагивает от падающих на неё слез. Антон переводит взгляд на вопросительное лицо близко наклонившегося отца Андрея, сдвигает брови, сжимает бумажку в кулаке, мнёт, прячет в карман. Вспоминает мамин совет о пользе носового платка. Вытирает руки и щёки платком.

 

– Совет на будущее. Шоколад заворачивай в фольгу, – говорит отец Андрей.

 

– А я его уже откусывал. А фантик потерял. 

 

– Может, я смогу прочесть?

 

Антон отрицательно мотает головой.

 

– Ты грехи свои там написал?

 

– Почти...

 

– Как это –  почти?

 

– Я по-настоящему ещё не умею писать.

 

– Наверное, готовился к исповеди, но сейчас немножко забыл, что собирался рассказать, так?

 

Антон глубоко вздыхает, смотрит батюшке в глаза.

 

– Попробую помочь... Наверное, ты не слушался маму. Так?

 

Ощущает дыхание батюшки. Их лица почти соприкасаются. В знак согласия сильно зажмуривается, а потом широко открывает глаза и делает брови домиком.

Отцу Андрею не понятна такая сигнализация.

 

– Я не вполне уяснил, что ты хотел этим сказать.

 

– Это я так киваю головой.

 

– Как это?

 

– Вместо головы кивают мои глаза.

 

– Ммм... Зачем?

 

– Если кивнёт голова, то наши лбы столкнутся. Как машины на дороге. И будут шишки. Как у нас с мамой.

 

– В общем, непослушание было.

 

– Нет. Шишки не потому вскочили.

 

– С шишками разобрались. Дальше. Согрешил ещё тем, что… обманывал старших, так?

 

Собирается ответить, но спохватывается, и прижимает ко рту ладошки.

 

– Так что?

 

– Нельзя об этом говорить.

 

– Тайна?

 

– Да.

 

– Но перед Богом нет тайн, Антоний.

 

– Вы так шутите, что вы – Бог?

 

– Священник – посредник между кающимся и Богом. Через священника Бог принимает тайны кающегося грешника и прощает ему.

 

– Вы только Богу расскажете? А больше никому?

 

– Никому.

 

– Я никого не обманываю.

 

– И всё? Но это разве тайна?

 

– Об этом нельзя рассказывать. Потому что получается хвастовство. А мама говорит, что хвастать – грех. 

 

– Ты не хвастаешься. Ты ответил на вопрос. Ещё хочешь в чем-то покаяться?

 

– Хочу.

 

– В чем?

 

– Я скоро засмеюсь. А мама сказала, что смеяться тут нельзя.

 

– Потерпи.

 

– Уже не могу терпеть.

 

– Почему же?

 

– Меня ваша борода щекочет.

 

Повисает тишина. Отец Андрей разгибается. Несколько секунд священник и исповедующийся  стоят в молчании. Из глубины церкви слышны детский смех и шиканье взрослых.

 

– Теперь я вас не вижу. Так не интересно. А мама говорила, что голову нужно опускать, когда исповедуешься, – глядит себе под ноги.

 

С высоты доносится голос батюшки:

 

– Может быть, ты перебивал старших, спорил, настаивал на своем мнении? Был недоволен тем, что у тебя нет таких игрушек, как у других? И даже, не исключено, однажды подрался? Поворчал, что рано забирают с прогулки домой? Хотел первым протиснуться на горку и отпихивал других? А может, тебе не нравится, например, борщ, и ты отказываешься от трапезы, и даже иногда не доволен той или иной пищей, которую тебе предлагают дома? Вполне возможно, что ты не так давно топал ногами, кричал, возмущался, сердился, громко плакал?

 

– Откуда вы всё это знаете? Вам Бог рассказывает?

 

– Это распространённые грехи. Все грешат, к сожалению.

 

– И батюшки из церкви не любят борщ кушать?

 

– Ммм… Знаешь, там очередь, столько людей, все ждут. Давай завтра продолжим наш разговор.

 

– А то они станут пихаться в очереди?

 

– Ммм...

 

– А как же грехи?

 

– Потом вспомнишь.

 

– А на батюшек учат?

 

– Да.

 

– А можно батюшкой стать просто так?

 

– Нет.

 

– Я вспомнил грех. Я вчера был батюшкой. И Колю исповедовал.

 

– Ммм... Колю?... Эээ... Какого Колю?

 

– Это кукла моя. Его Колей зовут. Это грех?

 

– Играть не грех.

 

– Я всерьёз.

 

– И всерьёз играть не грех.

 

– Но вдруг я сделаю новый грех!

 

– Надо бороться с собой.

 

– Самого себя дубасить?!

 

– Например. Если рассердился – остынь, не кричи.

 

– Чтобы остытить, надо чай с малиной, и жара не станет. Так моя бабушка говорит.

 

– Вспоминай, что Бога нельзя огорчать грехами, и что Бог всё видит. Гнев и уйдёт.

 

– Ножками?

 

– Эээ... Ну, это образное выражение. Просто как бы его не станет. Уйдёт, одним словом.

 

– А куда уйдёт? К другим людям?

 

Пока отец Андрей собирается с мыслями, Антон продолжает процесс беседы.

 

– А откуда уйдёт, из дома? Навсегда? И даже в гости не придёт?

 

– Ооо... Ну... 

 

– Я дверь открою и из дома гнев выгоню. А дверь на два замка и на цепочку закрою. Тогда гнев не придёт больше.

 

Отец Андрей прокашливается и говорит, восстанавливая мысль с прерванного места.

 

– Если не нравится борщ – смолчи, и порадуй маму послушанием.

 

– Нет, не буду я борщ есть!

 

Батюшка кладёт руку на голову мальчика.

 

– Ты споришь?

 

– Нет! Не спорю! Я говорю правду. Я взаправду не буду борщ! В нём капуста и лук плавают.

 

– Тогда…

 

Наступает пауза. 

 

– Что? – спрашивает Антон.

 

Вопрос остаётся без ответа.

 

Батюшка отворачивается, наклоняется к стоящей в углу тумбочке, что-то ищет в выдвижном ящике. Находит яблоко, отдает Антону.

 

– Спаси тебя, Господи.

 

На голову кающегося водружаются епитрахиль и тяжелая рука батюшки. Звучит разрешительная молитва о том, что все грехи Антония «отпущаются».

 

Шагает на выход, но с полпути возвращается.

 

– Спасибо за яблоко! Спасибо, что исповедал меня. Ты хороший!

 

Вспомнил, что нельзя говорить «ты». Но по-другому сейчас не может, потому что сердце переполнено благодарностью.

 

– Я тебя буду всю жизнь жалеть.

 

В понимании Антона «жалеть» – высшая степень любви.

 

Батюшка, вероятно, это прочувствовал. Он склоняется близко к лицу мальчика и говорит:

 

– И даже моя борода не помешает?

 

– Нет! – чистосердечно признаётся.

 

– Тогда ты меня крепко утешил.

 

– Да?! По-честному?!

 

– По-честному.

 

Обнимает отца Андрея за колени, вжимается лицом в священническую рясу, затем быстро отодвигается, пятится, достает из кармана машинку и запускает её по полу в сторону батюшки. Смотрит, как машинка подкатывается и упирается в ботинки священника. И вприпрыжку убегает, крича на ходу:

 

– Это тебе!!! 

 

Выбежав к людям, резко останавливается, вспомнив один из наказов мамы вести себя в храме чинно. Смотрит по сторонам: вокруг так много ног. Народ расступается. Антон идёт, прижимая к груди, как некую драгоценность, батюшкино яблоко. Ищет взглядом маму, кивает ей, что все нормально. Уже знакомая ему старушка из очереди предлагает конфету. Смотрит на угощение, вспоминает про историю с запачканной запиской в кармане, и отрицательно мотает головой. Степенно поворачивается к алтарю, крестится.

 

– Всё нормально? – шёпотом спрашивает мама.

 

– Почти.

 

– А почему «почти»?

 

– Батюшку жалко… Надо батюшку жалеть. Он всех утешает, а его никто.

 

– А тебя утешил?

 

– Да. Теперь я могу Богу в глаза глядеть. А еще, мама, моё имя у Бога не Антон, а Антоний. А борщ по-церковному – это три пуза. Значит, в три пуза не влезет он, этот борщ.

 

– Хорошо, Антоний. Только не «трипуза», а тра-пеза. 

                          сборник рассказов и сказок Галины Мамыко "Мармеладный домик" вошёл в лонг-лист                                       финалистов конкурса Горьковской Литературной премии 2017 г. 

 

 

 

 

 

 



 

 

 


Возврат к списку